Революция колпаков и другое

Полная версия статьи Эдуарда Лимонова и событиях в Киргизии и польской трагедии в  Катыни

Обыкновенно меня интересует более всего внутренняя политика в России, активизировавшаяся в последний год борьба общества с неосамодержавием Тандема. Однако не могу пройти мимо второй революции в Киргизии. И не могу пройти мимо прямо-таки мистической смерти президента Польши в смоленских туманах.

"Революция в Киргизии" пожалуй, слишком сильное определение для волны эмоциональных бунтов, прокатившихся по киргизским городам. Бунты, погромы, мародерство и вандализм, впрочем, привели к смене режима. Интересно, что не нашлось, кажется, вовремя ни единой группы граждан, попытавшейся хотя бы слабо защитить режим. Интересно и то, что еще недавно сам Бакиев принимал деятельное участие в свержении предыдущего режима Акаева.

Придя к власти, Бакиев принялся обогащаться и обогащать своих родственников. Ясно, что в бедной стране, в Киргизстане обогащение выглядело гадко, отвратительно и совершалось в средневеково-азиатской манере. То, что власть в Азии более или менее неизбежно принимает средневековые формы, ни для кого не секрет. Но если понятие "властитель"-президент неизменно остается средневековой формой насилия и овладения страной, то сознание народов Центральной Азии и Киргизстана в частности уже далеко не средневековое. Во-первых, вначале сознание киргизов было разрушено более или менее советской властью и ее телевидением. Затем, в постсоветские годы, Киргизстан успел вместе со всеми бывшими республиками СССР подышать воздухом свободы. То есть современный киргиз не так уж далеко отстоит от жителя какой-нибудь Твери, и откровенное средневековое воровство и насилие власти для него неприемлемо. Ему подавай, может быть, более современное, "а ля русс" непотизм и насилие, прикрытое стыдливо трескучим Медведевым в галстуке. И киргизы взбунтовались. Побили, покрушили, вскрыли все или почти все магазины столицы — Бишкека. Теперь имеют во главе временного правительства витиевато глаголющую женщину по имени Роза. Порой трудно понять, что хочет сказать эта женщина, но восставшим киргизам должно нравиться. Она близка к трескучему Медведеву, а не к брутальному Бакиеву.

Всем этим я хотел сказать, что бунты в Киргизстане были бунтами всего лишь за более современный способ правления, чистый пример бунтов ради смены стиля правителя. В современном мире, хотел я сказать, киргизы уже давно не киргизы, но близки к жителям Южного Бутово. Сложные войлочные шапки на лидерах киргизской оппозиции во время их последней пресс-конференции можно принимать как двуглавого орла в российской сегодняшней государственности. Он ни к селу, ни к городу (разве только не стал символически означать двух всадников Тандема).

Восемьдесят с лишним трупов, сотни раненых, вот скромная кровавая цена за революцию колпаков. ("Ак колпак" называются белые войлочные колпаки, в которых сидели лидеры оппозиции на пресс-конференции. Это головной убор киргизской знати).

Поляки переусердствовали, видимо, в добывании извинений от России за расстрел польских офицеров в районе Катыни. До такой степени, что прогневали Высшие Силы, отвечающие за российско-польские отношения. И ночью, в смоленском тумане грохнулся о землю самолет с польской политической знатью. История эта замутнена некоторым количеством необъяснимых тайн. Почему вдруг президент Польши бросился лететь в Катынь уже после того как основные церемонии по увековечению памяти расстрелянных польских офицеров прошли? Под совместным слаженным руководством двух премьеров: В. В. Путина и Дональда Туска. Насколько я знаю, никакого президента в участии в скромной смоленской церемонии не ожидалось. Иначе должны были бы подвезти и Медведева. С губернатором Смоленской области президент Польши должен был бы смотреться out of place. Мое мнение такое: Лех Качиньский приревновал своего премьера к успеху очень удавшейся миссии в Катыни и решил ринуться туда на печально знакомую полякам Смоленщину, чтобы в свою очередь добиться успеха. Ей-богу, его ведь не анонсировали, президента Качиньского. Он полетел внезапно, с частным визитом. И вот нагрузив свой воздушный корабль до отказа польскими государственными деятелями, президент рванул сквозь туман, движимый муками ревности. Нет сомнения, что он понукал своих пилотов сесть именно в Смоленске, поскольку посадка в Витебске или Минске означала бы срыв мощного президентского визита. Добираться оттуда попутными самолетами, а то и поездом, президентское ли дело?

Я уверен в том, что именно ревность к успеху премьера толкнула Качиньского на его сумасбродный ночной визит. Ведь премьер-министр, кроме всего прочего уже заявил себя кандидатов на президентские выборы осенью этого года. Следовательно это была попытка заставить поблекнуть визит соперника. Никаких иных объяснений трагедии я не вижу.

Если говорить о братьях-близнецах Качиньских вне контекста смоленской трагедии, то, соболезнуя гибели, нельзя не признать, что два эти националиста у власти далеко не те лидеры, которые приятны России. Они скорее неприятны, даже их внешний вид потрепанных круглоплечих обывателей не вызывает симпатий, а вызывает только опасения. Поляки и так надвигались на нас при каждом удобном случае. Они приходили к нам с мечом и в армии Наполеона, а с Гитлером не пришли, наверное, только потому, что он избрал их объектом агрессии. Никакой любви между нашими народами никогда не предвидится, сколько бы ни пели всеядные поэты о любви к Польше, к прекрасным полячкам, сколько бы ни соболезновали трагической польской истории. Увы, в 17 веке они приходили в Москву, сидели в Кремле, однако в соперничестве Польши и России побелила более простая, более примитивная, но и более живучая Россия. Они тоньше нас, у них были Коперник и Шопэн, они благоуханнее, но мы крепче их. А красивых девок у нас своих хватает. А Боливар Истории не вынес двоих славянских народов- гегемонов.

Во внутренней политике можно отметить разве что высказывания Лужкова по поводу Триумфальной площади. Мэр Москвы умудрился сделать внушение "несогласным", попугав нас возможностью "опасного скопления людей": вспомните Ходынское поле, — заявил Лужков и добавил, что "несогласные настаивают на Триумфальной, чтобы сказать: "смотрите, как нас зажимают". Их интересует не разрешение на митинг, а его запрет. Они хотят скандала", — заключил Лужков. Но мэр не говорит правды. Мэр скрыл то обстоятельство, что он допустил на площадь 31 марта пять тысяч прокремлевских хунвэйбинов и сам создал все условия для новой Ходынки. Он виновен в этом. Мэр прекрасно понимает, что угнетенные граждане требуют проведения митингов по 31-м числам именно на Триумфальной, потому что темой этих митингов является свобода мирно собираться. Гражданам нужна моральная победа над властью. Любая уступка и тем более такая, как согласие отправиться митинговать в то или иное гетто, указанное властями, будет расценена гражданами как поражение. Свободу не добывают, отправляясь под конвоем в отведенное властью место. Поэтому мэру придется иметь с нами дело на Триумфальной ровно до тех пор, пока мы не победим. Мэр победить не может. А убивать нас не решится.

Мэр и вся российская власть уже выглядят плохо, бледно, неубедительно. А будут выглядеть еще хуже. Подвиньтесь! А мы, народ, тут встанем, на Триумфальной. Неизбежно будет так. Не делайте глупостей, власть!

Напишите комментарий без цензуры

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

css.php