Куда идет караван?

Все тайны медиашантажа в нашем аналитическом материале про газету "Карман+"

Насколько мне известно, “Караван” был создан в 1996 году. Создавали его двое — непосредственно Геннадий Климов, и Борис Антропьев. На первом этапе с ними сотрудничал и художник Владимир Кремлёв, чуть позже пришёл и Николай Локтев. По состоянию на начало 1998 года, Климов был редактором газеты, а остальные трое названные — заместителями.

 

Основной приход пишущей публики произошёл в 1997 году. Тогда на место ответственного секретаря пришёл Игорь Шатров, верстали номер Александр Титюченко и ныне покойный Анатолий Соловьёв. Из журналистов же в 1997 году пришла целая группа: Батасова, Артемьева, Антонова, Орлова, Петрова, Богатырёв, Веремеенко, Гавришенко. Собственно, это был первый полностью укомплектованный штат “Каравана”.

 

Но уже с 1998 года начались не только приходы, но и уходы. Сначала тихо исчезли Гавришенко и Кремлёв. Потом разругались Климов и Локтев, в результате чего Локтев, будучи профессионалом своего дела, ушёл, и стал делать сам газету городской администрации “Вся Тверь”, которую только-только выпросил у Белоусова Климов. Потерю газеты Климов, кстати, особо не переживал, хотя о “предательстве Локтева” говорил, и говорит до сих пор, часто и с удовольствием.

 

Тогда же газета сменила название с просто “Каравана” на “Караван+Я”, что было связано с тем, что права на бренд “Каравана” были не только у Климова, но и у кого-то ещё.

 

Что касается центральных в данном рассказе персон, то примерно летом 1998 года Шатров начал сожительствовать с Орловой, что вылилось в результате в назначение её “руководителем отдела новостей”, при том, что самого отдела не существовало, да и деления журналистов на “новостников” и не-”новостников” тоже. Все работали во всех ипостасях сразу, причём Орлова на общем фоне если чем и выделялась, то разве что своей болезненной “активностью” в стиле “давайте сделаем это, давайте сделаем то.”

 

Одна из трёх основных черт Климова, это жадность. Он уже в те времена не любил платить за работу, понятия “зарплата” не существовало в принципе, сотрудники выпрашивали у “хозяина” деньги, которые он им время от времени ссужал из барского кармана. На этой почве и произошёл конфликт между ним и Шатровым, занявшим к тому времени пост замредактора, приносившим в газету основную массу заказов, но, по слухам, не имевшего с них никакого процента. Это прорубило трещину в их взаимоотношениях, и стало причиной дальнейшего разрыва.

 

Именно летом 1998 года “Караван”, стараниями кстати опять же Шатрова, впервые занялся пиаром. Впрочем, “пиарил” он пока по мелочи, — Шатров с Богатыревым (у которого был опыт подобной деятельности) работали где-то в районах области. Заказов большего масштаба “Караван” тогда не имел, да кажется, что и не искал. Не видя, очевидно, для себя заметных выгод от такой деятельности. Потому и эти заказы были в основном инициативой Шатрова, который к пиару явно тяготел, что, кстати, проявилось в его вполне успешной и даже процветающей ныне дальнейшей карьере.

 

К осени 1998 года конфликт между Шатровым и Климовым достиг апогея, и завершился тем, что Шатров ушёл, и перевёл на себя право издания “МК в Твери”, который опять же (повторение истории с “Всей Тверью”) только было начал издавать сам Климов. Причём, в отличие от истории с Локтевым, Шатров увёл с собой и часть сотрудников “Каравана”, правда, в основном из числа недавно пришедших: Морозова, Кирову, Летуева, а также Макарову, на которую он к тому времени “променял” Орлову. (Последняя по этому случаю много истерила, и даже, говорят, била стёкла в редакции.)

 

Впрочем, эта кадровая потеря, хоть и была весьма ощутим по качеству, но не была ощутимой по количеству. В тот период в “Караван” пришёл, или систематически в нём присутствовал, целый набор молодых журналистов: Лоскутова, Моторина, Смирнова, Митякова, Тараненко, Константинов, Петров, Пуховский, Ульянов, Гребельников, и др. Из которых относительно надолго задержалась в редакции пожалуй только одна Смирнова.

 

Год 1999 был годом выборов губернатора области и выборов в Госдуму, это в той или иной степени понимали все. И вскоре в редакцию стали приходить представители партий, первыми из которых оказались “Кедр” и “Новая сила”. В это же время Климов стал появляться на телеэкране — благодаря программе “Грани”, которую к тому времени начал выпускать на одном из тверских телеканалов Богатырёв.

 

Осень того года оказалась значима одним, крайне важным для всей дальнейшей истории “Каравана” событием. Орлова заняла освободившееся после Шатрова место замредактора. Произошло это не просто так. Ещё со времён самого рождения “Каравана” практически каждый вечер в редакции заканчивался попойкой. В которой непременно принимали участие сами Климов и Антропьев, в бытность свою в редакции — Локтев и Шатров, а также гости редакции, а в принципе и все желающие сотрудники. Желающих сотрудников, правда, было немного, — в основном, все были семейные, да и просто не могли столько и столь часто пить. Потому, примерно с весны 1999 года, в этих попойках стала принимать активное участие “брошенная” к тому времени Шатровым Орлова. И очевидно добилась того, чего и добивалась: в отсутствие других представительниц женского пола на этих гульбищах, её сделал своей любовницей Климов.

 

Это никак не скрывалось, не пыталось скрываться, да и не могло быть скрыто. Во-первых, этого не скрывал и сам Климов, более того — громко распространялся о всевозможных интимных моментах. (Попутно отметим вторую главную черту Климова — едва ли не животную преданность семье, дому. Всяческие любовницы, мимолётные или постоянные связи, для него — ничто, прах, о чём можно рассказывать, шутить, и просить совета.) Во-вторых, редакция неоднократно наблюдала визиты жены Климова, выдирающей остатки волос у Орловой. В-третьих, это “изменение статуса” явно демонстрировала и сама Орлова, ещё до назначения заместителем редактора. Буквально с момента первого соития она “добровольно” взяла на себя функции адъютанта Климова и всячески распоряжалась от его имени, часто перевирая его собственные указания, — по глупости, а возможно и умышленно.

 

Когда же назначение свершилось, первое, с чего начала Орлова, это — стала “чистить поляну под себя”. В результате чего, уже до конца 1999 года, состав редакции был изменён практически полностью: кто-то уходил сам или просто не возвращался с “командировки на выборы” (Артемьева, Лоскутова, Богатырев, Антонова, Петрова и др.), кого-то Орлова вынуждала уходить, или даже прямо говорила о “нежелательности пребывания в редакции”, как, например, в случае с Веремеенко.

 

С этого момента “Караван” стал жить иной жизнью, — под фактическим руководством Орловой. Отметим здесь и третью из главных черт Климова, — леность, особенно относительно рутинных, “тактических” дел. Поэтому он с лёгкостью передал ей все функции такого рода, сам от них полностью устранившись, и переключившись на задачи “стратегические”, политические игры, а позже — и на написание книг. Нет смысла отслеживать и дальнейшие кадровые изменения в составе редакции, — кадровая политика также оказалась отданной в руки Орловой, и поэтому, хоть через “Караван” с того момента до нынешнего времени прошли десятки тверских журналистов,  надолго задерживались в его редакции лишь те, что были исключительно лояльны новому заместителю главного редактора лично.

 

Стоит отметить здесь и тот факт, что, обладая бойким пером и холерически-”активным” темпераментом, Орлова умом никогда не блистала, хотя, в силу своих должностных обязанностей, становилась всё более и более информированной. Но информированность ещё не означает ум, хотя это ей и удавалось долгое время скрывать, — публикуя на страницах газеты от своего имени всевозможную “аналитику”, по сути являющуюся в большей степени лишь художественной обработкой мыслей Климова (в первую очередь), и некоторых иных “гостей” и “друзей” редакции. Зато, к радости недоброжелателей Орловой, число которых очевидно довольно велико, со временем она завела блог в “Живом журнале”, — тут же обнаживший все её личные мыслительные способности, а точнее — их отсутствие.

 

Невеликий ум Орловой не был и не является секретом и для Климова, — именно поэтому он старался никогда не выпускать газету из-под своего контроля полностью. Иначе та давно превратилась бы в шизофренический вариант какого-нибудь “Епархиального вестника”. Случались между ними и открытые конфликты, в результате которых несколько раз он даже увольнял Орлову, но затем был вынужден вернуть её на прежнее место. И из-за того, что все нити тактического управления были у неё в руках, а вникать во всю эту “рутину” Климову было явно “недосуг”. И из-за того, что найти ей замену в Твери он то ли не мог, то ли, что скорее всего, боялся, — будучи полностью уверенным, в результате её многолетней агитации на этот счёт, что “кругом одни враги”, непременно желающие Климову и “Каравану” исключительно только зла.

 

Что же до содержания самой газеты, то её руководство, пользуясь постоянными распрями в областной и городской власти и между ними, а также всевозможными нескончаемыми выборами, определённо “полюбило” именно и только “оптовых” заказчиков (кандидатов в различные органы, противоборствующие политические и финансовые группировки, партии и пр.). Избрав для себя путь не привлечения читателей и коммерческой рекламы, а паразитирование на политике. Причём, сотрудничать “Караван” был готов с кем угодно, лишь бы платили, и потому газета вскоре стала восприниматься читателями, как флюгер, беспрестанно прославляющий своих рекламодателей и уничижающий (а то и прямо шантажирующий) тех, кто не спешил стать таковыми, или был неугоден рекламодателям имеющимся. Если учесть ещё и весьма топорное воплощение такой “стратегии” Орловой и её преданными сотрудниками, то в сумме это привело к тому, что читать “между строк” газету стало пожалуй даже проще, чем продираться через маловразумительные нагромождения печатных букв.

 

В течение уже многих лет положение Орловой в редакции и физически и психологически аналогично, как кто-то очень точно заметил, положению пса Шарика в приёмной Филиппа Филипповича: “Вот уж свезло так свезло! Наверняка моя бабушка с водолазом согрешила!” — И правда, свезло. Положение Орловой в редакции исключительно, все нити управления находятся в её руках, она подотчётна только своему любовнику, только она поставляет ему информацию, она влияет на его решения, она — одна на этой ступени иерархической (да и психологической) лестницы. Она — единственное и “незаменимое” звено, связывающее Климова и “Караван”. Даже Антропьев, второй (а скорее — первый) зам Климова и один из основателей издания, несколько лет назад покинул редакцию, не видя более в своём сотрудничестве с ней никаких перспектив в таких условиях. Ему разумеется тут же поступило достойное предложение из иных медийных структур, и к настоящему моменту его карьера сложилась куда более успешно и интересно, чем могло бы быть, если бы он не покинул “Караван”.

 

Разумеется, такая синекура возможна для Орловой только в “Караване” и только в “Караване” у Климова. Думается, она это внутренне понимает, и потому ей приходится стараться сочетать вроде бы несочетаемое: одновременно всячески продвигать Климова наверх, поближе к деньгам, и одновременно же не отпускать его настолько далеко, чтобы ему перестал быть нужен “Караван”. Именно этим, судя по всему, объяснялись малопонятные со стороны “кульбиты” газеты, например — когда после избрания Климова в региональный политсовет ЕР (и появившейся перед ним перспективы роста по партийной линии), его газета продолжала рьяно поливать “руку кормящую” грязью. Что, как оно и было наиболее выгодно для Орловой, позволило с одной стороны получить с ЕР немалые деньги, с другой — не дать Климову уйти от “Каравана” слишком высоко вверх. И, таким образом, позволило сохранить значимость для него газеты, а вместе с ней и Орловой.

 

Таких примеров можно приводить множество, включая и неудавшуюся попытку покупки “Каравана” обладминистрацией. Некоторые из блогеров называют роль Орловой при Климове (как они признают, — человеке в принципе очень неглупом) ролью модератора, фильтра, глушителя, зачем-то поставленного на шаляпинский бас. Зачастую придающего вполне интересным, умным и правильным мыслям Климова свойственные “модератору” (то есть Орловой) интонации и мимику, — интонации и мимику городского сумасшедшего, —  вследствие чего всерьёз их никто воспринимать уже не может.

 

Как пример такой модерации, некоторые приводят “историю с историей”, — с серией книг Климова об альтернативном варианте истории русской цивилизации. Профессиональные историки, с которыми некоторыми тверскими журналистами обсуждалась эта серия книг, вроде бы готовы признать право на жизнь изложенной в них версии истории в целом. Но — никак не могут всерьёз относиться к самим этим книгам. Хотя бы по двум причинам, причём обе они — очевидного “авторства” той же Орловой. Первая — безобразная редактура, “благодаря” которой в книгах серьёзные исторические сведения соседствуют едва ли не с анекдотами. Вторая — противоречия автора самому себе, особенно в части религии. В самом деле, — как можно, рассказывая о многотысячелетней и процветающей (по мнению Климова) истории Руси, тут же скатываться к махровому прославлению православия, пребывающего на этой Руси всего лишь тысячу, и, признаться, не самых лучших (по его же мнению) лет? Здесь уместно отметить и тот факт, что в начале существования “Каравана” Климов был, или по крайней мере производил впечатление человека вполне вменяемого, инженера — «технаря”, материалиста. Уход его в последние годы в православие — безусловно, следствие усиленной “миссионерской” деятельности со стороны Орловой.

 

Результат такой “модерации” Климова со стороны Орловой к настоящему моменту воистину трагичен. Когда-то весьма неплохо стартовавшая газета с момента перехода её под руководство Орловой, постоянно повышала градус маразма, который ныне явно перевалил за критическую отметку. С газетой отказываются сотрудничать, её дела идут всё хуже и хуже, реноме Климова в регионе стремительно падает, поскольку оно довольно ощутимо зависит и от реноме самого “Каравана”. Это вызывает ответную реакцию газеты (то есть Орловой), назвать которую иначе, чем истеричной, пожалуй, и нельзя.

 

На взгляд небезразличных наблюдателей, у газеты сейчас есть лишь два пути. Либо, избавившись, во всяком случае, от Орловой (либо вообще сменив собственника), попытаться реабилитировать себя перед читателями. Либо… закрыться. Чтобы не позорить и далее своих сотрудников и своего хозяина. У него ведь ещё так много творческих планов…